Шедеврам время прибавляет цену
— Силован Рамишвили
Самые ценные мысли — антикварные
— Георгий Александров
Избыток обесценивает все
— Силован Рамишвили
Всё имеет цену, но не всё стоимость
— Валентин Домиль
В неповторимости – уникальная ценность
— Дина Дин

Как отличить подделку?

Для того чтобы отличить подделку от оригинала, одной интуиции мало. Нужна база образцов подлинных предметов, сравнивая с которыми можно сделать правильные выводы. На этом нехитром приёме основывается любая экспертиза. В случае с монетами и медалями в качестве такого собрания подлинников выступают крупные нумизматические коллекции. Например, коллекция отдела нумизматики Государственного Исторического Музея, экспертное заключение авторитетных специалистов которого часто сопровождает лоты Восточно-Европейского Антикварного дома.

Проблема выявления подделок стояла очень остро ещё на заре профессиональной экспертизы монет. В качестве «подлинника» и образца для проверки в Византии, к примеру, выступал сам император. Не случайно мастера, изготавливавшие штемпеля для византийских солидов, обычно не скрывали даже недостатков изображаемой персоны: задача заключалась в том, чтобы создать узнаваемый образ государя. Эта «узнаваемость», помимо прочего, служила и гарантией подлинности монеты. Выход императора из дворца в расшитых золотом и жемчугом шелковых одеждах и в сопровождении блестящей свиты и большой охраны превращался в пышное торжество, с разбрасыванием золотых монет в толпы собравшихся. Во время императорского появления многие люди из народа получали возможность не только обогатиться, но и удостовериться в подлинности монет воочию. Были в Византии и свои «эксперты»: эта контрольная функция возлагалась на менял. Чтобы определить, настоящая монета или нет, им было вовсе не обязательно сверять императорский портрет на монете с оригиналом. Зато император пристально смотрел за тем, что бы эти люди следили за качеством денег находящихся в обращении. Методы проверки, используемые менялами, действуют и сегодня: так как отчеканенная монета (за исключением отдельных случаев) должна иметь вполне определённый вес, для проверки подлинности её взвешивают.

Вес, в отличие от изображения не так просто подделать даже в наше время, а уж на заре средневековья это было самым надёжным средством выявления порченной или поддельной монеты.

Контроль со стороны властей, а так же то обстоятельство, что только византийский императорский монетный двор мог чеканить настоящие деньги, позволило византийскому солиду стать очень прочной и надежной международной валютой.

Но для нужд поднимающихся из хаоса «темных веков» молодых германских государств – этой надежной монеты не хватало. И вот появляются «варварские подражания». Эти «подражания» являются, по сути, грубыми подделками золотых солидов. Что бы понять, чем такие деньги отличались от настоящих нужно знать, как собственно выглядит подлинная монета.

Если посмотреть на историю фальшивок, то она действительно изобилует самыми разнообразными способами и ухищрениями, которые свидетельствуют, обычно, о большой фантазии и изобретательности тех, кто подделывал монеты. Однако в случае с византийскими солидами, вернее их подделками дело обстоит иначе. Варвары изготовляли фальшивые деньги, как раз от отсутствия фантазии: у них не было своего монетного дела и они пытались наверстать упущенное, копируя лучшие образцы. Кроме того, собственная чеканка была важным средством самоутверждения для вчерашних племенных вождей, въехавших в римские дворцы. К этим причинам, разумеется, прибавлялось и фактическое отсутствие денег. Поэтому вандальский король-пират Гейзерих, обосновавшийся в Северной Африке, а в 455 г. разоривший дотла Рим, стал чеканить монеты с именем и портретом римского императора Валентиниана. Никаких существенных изменений в облике монеты при этом не наблюдалось, не считая обычных для «варварских подражаний» грубости начертаний и зыбкости веса. Нужно заметить, что эти германские монеты редко удерживались на уровне солида: чаще они соответствовали одной из его фракций - триенсу, составляющей третью часть византийской монеты и имеющий аналогичный дизайн, именно в таком качестве подделки ходили в обращении, не вытесняя настоящую монету. Так или иначе, примеру Гейзериха последовали его приемники, приспособившие для своих нужд на рубеже V-VI вв., монеты уже восточного императора Анастасия I.

Подлинная монета этого правителя представлена на

Когда в 493 году остготы завладели Италией, их могущественный король-предводитель Теодорих Великий обосновался в старой резиденции римских императоров Равенне. Здесь он стал формальным наместником Анастасия I. Это обстоятельство, однако, не мешало ему воевать с Византией и подделывать его монету (впрочем, на последнее он, вероятно, приписывал себе законное право, как представитель Константинополя на Западе). Теодорих учредил три монетных двора – в Равенне, Медиалоне (ныне Милан) и Риме. Все они выпускали «собственные деньги» как подражание солиду Анастасия. Имя и лицо императора здесь ещё сохранялись. Но на варварской монете обычно была «добита» монограмма инициал Теодориха (Т). Кроме того, было указано ещё и место чеканки, так что подделками в собственном смысле этого слова эти монеты уже не являлись. Кстати, именно «подражания» солидам и отчасти ауреусам получили уже к середине VI столетия германское название «шиллинг». Примеру Теодориха последовали и его вестготские сородичи в Испании, а так же Бургундский король Гундобад. Этот правитель дополнял своей монограммой ту же самую монетную форму Анастасия. «Шиллинги Гундобада» имели хождение в Бургундском королевстве вплоть до его падения в 534 г. А после 582 г. монетный двор в бургундских землях, сменив своих хозяев, чеканил уже «солиды» для франков с именем и изображением императора Маврикия. Этот «Солид» был подделкой не только по облику, но и по весу – всего около 4 г. Для сравнения: подлинная монета того же византийского император весила не менее 4,38 г.

Любопытно, что и первые средневековые законы против фальшивомонетчиков были приняты именно во Франкском государстве, в VIII в. (т.е. как раз там, где очень хорошо освоили технологию изготовления поддельной византийской монеты). Среди прочих потомков западных «варваров» золотой солид сохранял свой авторитет даже века спустя, когда у них была своя монета (появившаяся именно под влиянием солида).

В Средние века не изменивший своей ценности, нимало не потерявший в пробе солид в Западной Европе называли безантом, т.е. византийской монетой. Тогда же он стал прототипом для монетного чекана в итальянских городах, а позднее и во многих других странах (Венгрии и Чехии). На монетном дворе в Павии выпускались монеты с портретами императоров Юстиниана I и Юстиниана II в том числе и золотые. От подлинных Юстиниановских солидов - образцов, один из которых был разыгран на , они отличались только широким и гладким краем – по этой особенности нумизматы узнают деньги лангобардов, которые этот «варварский» народ стал чеканить после завоевания Италии в 568г.

Процесс подделки облегчали примитивная техника чеканки, несложные изображения и надписи на монетах. Кроме того, завоеватели Европы обычно получали в своё распоряжение уже готовый монетный двор и довольно развитое денежное обращение.

Решали свои проблемы за счет обмана, не только варвары, но и цивилизованные правители в самой Византии. Нет, византийские императоры, разумеется, не подделывали деньги, хотя проблемы с их нехваткой они тоже испытывали. Максимальное «зло», которое позволяли себе наследники самой надежной византийской монеты, это её порча. Когда это было необходимо, византийские правители начинали необъявленный выпуск собственных денег с заниженным содержанием драгоценного металла. В самые критические моменты истории это действительно спасало государство от финансового кризиса.

Такая порча собственной монеты практиковалась во времена правления знаменитого императора Ираклия I . Расстройство казны вынудило этого, только что пришедшего к власти правителя пойти на грабительскую перечеканку византийских денег: в 615 г. содержание золота в монете было снижено наполовину. Взамен единого финансового ведомства при Ираклии I стали создаваться канцелярии логофетов, ведавшие различными поступлениями в казну и позволявших технически осуществить быструю подмену денег находившихся во внутреннем обращении на новые монеты. Это серьезно помогло «поправить дела» государства ведь из одного старого солида можно было сделать два новых.

Это была «ложь во спасение». В пользу патриотичности подобных мер нужно отметить, что торговый вывоз золотых денег за пределы империи во времена Ираклия I был запрещен и порченный золотой солид c его портретом доставался лишь врагам, племенам аваров, которым выплачивалась дань в виде огромных сумм в золоте.

Подделка византийской золотой монеты поражает своими масштабами. Подражания солидам чеканились от Бирмингема до Триполи. Особенно много их было в государствах основанных крестоносцами на Востоке. Такие монеты имеют на лицевой стороне анфасное изображение императора в диадеме с крестом, а на оборотной стороне – символы креста или ступенчатый крест. Подобное оформление аверса и реверса становится понятным при знакомстве с обликом византийских монет. Характерным образцом и источником для подражания можно считать проданный на

Не смотря на все попытки подделывать и «портить» солид, он долгое время был своеобразным чудом в истории монетного дела. Вопреки закону «плохие деньги вытесняют хорошие», сформулированному Николаем Коперником(1473–1543 гг) и Томасом Грешемом (1519–1579 гг.) и который звучал как приговор монетам которые подвергались подделке или порче, судьба по отношению к этой византийской монете была более благосклонна. Большинство варварских шиллингов «темных веков» сошло со сцены монетной истории, не выдержав конкуренции со своим образцом, и лишь редкие подражания, исчезая, оставляли свой след.

Первые русские монеты из золота, выпускавшиеся всего лишь несколько десятилетий на рубеже Х-ХI вв. и известные как златники (или золотники) и давшие название одноименной русской мере веса – были, судя по немногим дошедшим до нас экземплярам, также фактически скопированы с солидов Василия II и Константина VIII. Такие монеты явно «византийского дизайна» изготовлялись при князьях Владимире Святом, Святополке Окаянном, Ярославе Мудром. Однако, в отличие от «бургундских подделок-подражаний», мастера создававшие «русские солиды» привнесли свое видение, проявив при этом особенности местного менталитета. Так к поясному изображению князя Владимира прибавляли маленькие ножки, и оно превращалось в ростовое («где это было видано, чтобы на монете был разрубленный пополам правитель!»). Кроме того, легенда на таких монетах была написана не на греческом, как в Византии, а на славянском кириллицей: В остальном же оформление и даже вес монеты напоминали соответствующий византийский образец: на реверсе располагался портрет государя с длинными усами со скипетром, венцом правителя и нимбом, на аверсе – Иисус Христос, который держит Священное Писание.

В то время как в других государствах безант служил средством международного обмена и был ориентиром для появления собственных денег, в самой Византии солид продолжал оставаться незыблемой основой денежной системы на протяжении всего времени её более чем тысячелетнего существования. Римский золотой солид или безант жители Византии – ромеи - называли греческим словом «номисма». Это название солида сохранилось и сегодня, правда, в несколько видоизмененном виде и более широком значении. Пережив породившую его цивилизацию, имя этой византийской валюты в наши дни не всегда осознанно используются собирателями и коллекционерами монет, а так же специалистами по определению их подлинности – именующих себя «нумизматами».