Шедеврам время прибавляет цену
— Силован Рамишвили
Самые ценные мысли — антикварные
— Георгий Александров
Избыток обесценивает все
— Силован Рамишвили
Всё имеет цену, но не всё стоимость
— Валентин Домиль
В неповторимости – уникальная ценность
— Дина Дин

Восточно-Европейский Антикварный Дом провел встречу с представителями средств массовой информации

27 августа 2013 года в Восточно-Европейском Антикварном Доме (ВЕАД) прошла встреча с представителями средств массовой информации. Пресс-бранч, организованный в формате беседы за круглым столом, был посвящён теме прозрачности антикварного рынка, проблемам подделок предметов антиквариата, а также предстоящему открытию , который, как надеются его организаторы, поможет решить многие из обозначенных выше проблем и постепенно вывести российский антикварный рынок на новый уровень.

В беседе принимали участие учредитель Восточно-Европейского Антикварного Дома Сергей Юнин, директор юридического департамента ООО УК «ЮниХолдинг» Владимир Сидякин, а также эксперт, генеральный директор открывающегося в сентябре , ведущий специалист по нумизматике Владимир Казаков. В числе спикеров был также представитель закона – подполковник полиции, заместитель начальника 12-го отдела четвёртой оперативно-розыскной части государственного управления МВД по Москве Алексей Кисточкин, который дал оценку состояния современного российского антикварного рынка с точки зрения правоприменительной практики.

Встреча началась со вступительного слова Сергея Юнина, который отметил, что, несмотря на большое количество художественных галерей и аукционов, российский антикварный рынок до сих пор остаётся неразвитым, полулегальным и практически «чёрным». Развиваться и становиться прозрачным ему не даёт постоянно растущее количество циркулирующих на рынке подделок. Хотя точной статистики на этот счёт не существует, участники дискуссии утверждают, что от 50% до 80% всех предметов искусства, представленных сегодня на российском антикварном рынке, – фальшивки.

Такая ситуация сложилась из-за крайне непонятного, если не сказать абсурдного положения в сфере профессиональной экспертизы. Дело в том, что в России проведение экспертизы на сегодняшний день запрещено всем государственным музеям. Остались только организации, не имеющие статуса — Всероссийский Художественный Научно-реставрационный центр имени академика И.Э.Грабаря (ВХНРЦ), Государственный научно-исследовательский институт реставрации (ГосНИИР), а также частные экспертизы, среди которых наиболее известны Научно-исследовательская независимая экспертиза имени П.М.Третьякова и компания «Арт Консалтинг».

Создание и может стать, считает Юнин, одним из шагов к прозрачности антикварного рынка – институт должен сконцентрировать вокруг себя всех участников и задать новую, чёткую «систему координат» для дальнейшей работы рынка. Сергей Юнин, Владимир Сидякин и Владимир Казаков подробно объяснили гостям, на каких принципах будет основана работа и в каких направлениях будет развиваться.

Если раньше заключение о подлинности предмета антиквариата подписывал один единственный эксперт, то система НИНЭКС должна сделать систему оценки гораздо более надёжной. Здесь итоговое заключение будет формироваться с учётом мнения не менее трёх экспертов, а в спорных случаях решение принимается коллегиальным органом – экспертным советом минимум из пяти специалистов в соответствующей области. Однако чтобы не давать лишних подсказок изготовителям фальшивок, экспертное заключение будет не детализированным. В нём не будет приводиться никаких сравнений, объяснений, доказательств и технических подробностей. Только вывод: фальшивый предмет или подлинный. Конкретных фамилий экспертов, которые будут работать в Институте, Казаков не назвал, однако в перспективе Владимир Васильевич не исключает возможности привлечения зарубежных специалистов, которых можно приглашать на контрактной основе для проведения экспертизы предметов зарубежного искусства.

Важную роль в изучении предметов антиквариата будет играть техническая экспертиза. В лаборатории при работе с предметом будут применяться неразрушающие методы исследования (фотосъёмка в ИК-, УФ- и видимом свете, рентгенография), а также ряд спектроскопических методов. Например, в случае с живописью химический анализ красок позволяет установить, насколько давно была создана та или иная картина. Как отметил Владимир Казаков, современное оснащение лаборатории позволит свести к минимуму пресловутый человеческий фактор, а значит и возможность ошибки. Технический анализ произведения в такой лаборатории гарантирует 80-90-процентную достоверность решения. Плюс к этому специалисты смогут использовать в своей работе каталоги и базы данных мировых музеев.

Тема экспертной ошибки оказалась крайне актуальной и болезненной, она была мгновенно подхвачена в зале. Гости отметили, что эксперты не всегда с должным вниманием относятся к своей работе ещё и потому, что, делая очередное заключение, сами они ничем не рискуют и ощущают свою полную безнаказанность. Один из гостей даже отметил, что небрежности можно избежать только в том случае, если каждый эксперт, делающий заключение о подлинности и художественной ценности того или иного предмета искусства, будет отвечать за это деньгами. Но поскольку стоимость предметов антиквариата часто исчисляется десятками тысяч и даже миллионами, призвать простых экспертов к финансовой ответственности невозможно. Как же представители предлагают обезопасить продавцов и покупателей на случай ошибки?

Ответ на этот вопрос взяли на себя Сергей Юнин и Владимир Сидякин. Они объяснили, что в этом направлении Институт будет работать по принципиально новой схеме: каждое экспертное заключение о подлинности предмета искусства будет выдаваться вместе со страховкой страховой компании и в случае экспертной ошибки, клиент получит полную финансовую компенсацию в размере рыночной стоимости предмета.

Казаков считает, что начав свою работу с предметов Восточно-Европейского Антикварного Дома, со временем Институт будет принимать заказы извне – в частности, от ведущих государственных музеев:

«Сейчас у нас есть некий внутренний заказ – необходимость изучить и сделать заключение по предметам, которые в ближайшее время будут выставлены на аукционах Антикварного Дома. Но внешние заказы тоже будут. Я знаю, что многие музеи – как государственные, так и частные – хотят приобрести на рынке какие-то вещи для своих коллекций. Но Министерство культуры, которое выделяет на это деньги, вполне естественно, требует каких-то гарантий подлинности предметов. Вот такие заказы мы и будем для них выполнять».

Помимо экспертно-консультационной деятельности Институт также будет оказывать услуги по оценке рыночной стоимости предметов антиквариата. Оценка позволяет использовать предметы антиквариата как страховой, залоговый или инвестиционный инструмент, поэтому спрос на эти услуги крайне велик не только среди частных лиц, но особенно со стороны банков, страховых компаний, налоговых органов и таможенных структур. И хотя на сегодняшний день в нашей стране есть закон, регулирующий оценочную деятельность (Федеральный закон № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации»), до сих пор не существует никаких государственных стандартов или единой, принятой на государственном уровне методологии проведения оценки предметов антиквариата.

Для ведения оценочной деятельности – отмечает Владимир Казаков – в штате Института достаточно двух специалистов-оценщиков, имеющих дипломы государственного образца и состоящих в СРО. Отчет об оценке будет основываться на экспертных заключениях, выданных Институтом, провенансе и анализе рынка. Но выбор методики проведения оценки остается за оценщиком. Однако в дальнейшем создатели Института намерены ввести собственную систему оценки стоимости предметов коллекционирования, для разработки которой необходима совместная работа историков, искусствоведов, экспертов, экономистов и практикующих оценщиков.

Из зала был задан неожиданный вопрос: «Каким образом Институт намерен избежать сговора между клиентом и экспертом?». Случаи подобных сговоров между продавцом (или покупателем) и экспертом, в результате которых цена на предмет антиквариата искусственно завышается или занижается (в зависимости от ситуации), тоже не редкость. Алексей Кисточкин отметил, что в его практике встречались эксперты, состоящие «на зарплате» у богатых коллекционеров – бизнесменов и олигархов – и делающие выгодные для своего работодателя заключения.

Казаков и Юнин считают, что, проводя экспертизу на базе Института, эксперты могут не знать друг друга и не видеть заказчика. Эксперту будут передавать предмет, ранее оставленный заказчиком и, изучая его, эксперт не будет знать, кто ещё делает заключение по тому же предмету.

В заключении слово взял Алексей Кисточкин, который рассказал гостям, с какими трудностями приходится сталкиваться представителям закона и почему изготовители и продавцы фальшивых предметов искусства остаются безнаказанными.

В случае продажи подделки призвать продавца к ответу в большинстве случаев не удаётся, потому, что почти невозможно доказать злой умысел: нечестный продавец в любой момент может сказать, что сам не знал о фальшивке и был точно так же обманут экспертом. В открытом доступе публикуются целые инструкции о том, как правильно вести себя с представителями правоохранительных органов и что нужно отвечать, если тебя поймали с поличным. Дополнительной трудностью здесь стала отмена лицензирования (с 2002 года) на торговлю антиквариатом. Это значит, что любой желающий, оформив договор на аренду помещения, может торговать антиквариатом, и проверять добросовестность новоиспечённого дилера никто не будет.

Преступникам можно попытаться предъявить обвинения по двум статьям: статья 159/3 «Мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, а равно в крупном размере» (до 12 лет лишения свободы). Если же действия злоумышленников можно квалифицировать как хищение (например, если фальшивка была изготовлена с целью подмены музейного экспоната или предмета из частных коллекций), им можно предъявить обвинения по статье 164 - «Хищение предметов, имеющих особую ценность» (от 8 до 15 лет лишения свободы со штрафом).

Но в большинстве случаев, заплатив крупную сумму за дешёвую подделку, потерпевший может лишь подать гражданский иск за нарушение условий сделки. Поэтому Алексей Кисточкин вновь призвал всех, кто стал жертвой антикварного мошенничества, не молчать и доносить информацию до представителей правоохранительных органов. Информация обо всех фальшивых предметах обязательно должна попадать в МВД, чтобы можно было отследить передвижение фальшивых предметов искусства по рынку и понять, кто их продаёт и каким образом. Только тогда начнут отрабатываться механизмы правоприменения, и преступников можно будет наказать. На этом встреча подошла к концу.

Совершенно очевидно, что пока главные проблемы антикварного рынка, как ни крути, упираются в проблему профессиональной экспертизы. , на который в этом смысле возлагаются большие надежды, начнёт постепенно развиваться по различным видам искусства. Сначала начнут работу специалисты по нумизматике, затем откроется секция декоративно-прикладного искусства, чуть позже – живописи и графики и т.д.

Свои первые экспертные заключения планирует выдавать уже с 15 сентября. Помимо экспертной и оценочной деятельности, Институт будет оказывать и образовательные услуги по подготовке экспертов и оценщиков. А со временем на базе Института также планируется создание научно-технической библиотеки. Конечно, усилиями одного Института рынок не сможет преобразиться в одночасье. Однако его работа подаст хороший пример всем участникам рынка и станет важным шагом на пути к становлению цивилизованного рынка искусства и антиквариата.